Межкорпоративная мимикрия: как договоры услуг с индивидуальными предпринимателями превратились в механизм скрытого уклонения от фискальных обязанностей и потери контроля над активами

Пролог. Одна запятая

В 2026 году производственная компания подписала договор с индивидуальным предпринимателем на 300 000 рублей в месяц. Задача — выстроить систему менеджмента качества и подготовить предприятие к сертификационному аудиту. Через год эта сделка грозила обернуться доначислениями на сумму свыше 14 млн рублей, блокировкой расчётных счетов и остановкой операционной деятельности. Разница между благополучным исходом и фискальным параличом оказалась в четырёх уступках, которые руководство сделало под давлением исполнителя. Штраф за разглашение коммерческой тайны в 1 млн рублей был вычеркнут из соглашения о конфиденциальности. Право на одностороннюю приостановку услуг — включено. Соглашение о конфиденциальности — превращено в декларацию. Предмет договора — размыт до длящихся функций.

Каждое решение было принято не юристом, а менеджментом. Каждое — зафиксировано письменно. Юрист предупредил о рисках, но не смог заблокировать правки: у него не было права вето на защитный контур договора.

Эта статья — не абстрактный разбор норм. Я — корпоративный юрист в единственном лице в компании, где право на защиту бизнеса приходится доказывать каждый день. Я видела, как менеджмент принимает решения, которые через год превращаются в акт налоговой проверки. И знаю, что чувствует юрист, когда его предупреждения проигнорированы, а потом именно от него ждут «решения проблемы».

Я пишу это не как исследователь, а как человек, который каждый день балансирует между требованиями бизнеса и нормами права. И знаю: лучший договор — не тот, что красиво оформлен, а тот, что устоит в суде через три года. Именно поэтому я всегда настаиваю на защитном контуре договора.

Глава 1. Экономические тиски

С 1 января 2025 года вступила в силу масштабная налоговая реформа (Федеральный закон от 12.07.2024 № 176-ФЗ). Введена пятиступенчатая прогрессивная шкала НДФЛ: 13% для доходов до 2,4 млн рублей, 15% — от 2,4 до 5 млн, 18% — от 5 до 20 млн, 20% — от 20 до 50 млн и 22% для доходов свыше 50 млн рублей в год.

Для предприятий высокотехнологичного сектора, где вознаграждение топ-менеджмента составляет значительную долю операционных расходов, фискальная нагрузка приобрела критический характер. Математика классического фонда оплаты труда демонстрирует каскадный рост затрат: чтобы сохранить располагаемый доход топ-менеджера, организация вынуждена опережающими темпами увеличивать начисленную заработную плату. Это автоматически увеличивает базу для страховых взносов. Основной единый тариф составляет 30% с выплат в пределах установленной предельной базы, которая на 2025 год утверждена в размере 2 759 000 рублей (Постановление Правительства РФ от 31.10.2024 № 1457). Именно в этих условиях традиционные трудовые отношения с высокооплачиваемыми кадрами стали восприниматься как избыточное фискальное давление.

Глава 2. Что такое межкорпоративная мимикрия

Под межкорпоративной мимикрией в рамках настоящей статьи понимается умышленное, институционально подготовленное конструирование видимости независимых гражданско-правовых связей между юридическим лицом и специалистом, принудительно наделённым статусом индивидуального предпринимателя.

Ключевая правовая цель модели — искусственное замещение императивных норм трудового законодательства диспозитивными механизмами гражданского оборота. Вместо уплаты НДФЛ по прогрессивной шкале и страховых взносов по единому тарифу индивидуальный предприниматель применяет упрощённую систему налогообложения с объектом «доходы», где базовая ставка составляет 6% (ст. 346.20 НК РФ). Для организации-заказчика экономическая выгода — в полном освобождении от обязанностей налогового агента и от формирования резервов на оплату отпусков, компенсаций и иных социальных гарантий.

Юридическая деструктивность межкорпоративной мимикрии в том, что внешняя оболочка сделки вступает в противоречие с фактическим содержанием правоотношений. Физическое лицо в статусе индивидуального предпринимателя не осуществляет самостоятельную деятельность, сопряжённую с коммерческими рисками. Напротив, оно изолированно интегрируется в операционный контур единственного заказчика, подчиняется его неформальной иерархии и выполняет длящиеся функции. В силу ст. 54.1 НК РФ это квалифицируется как умышленное искажение сведений о фактах хозяйственной жизни.

Глава 3. Управленческая деформация

Развитие латентных корпоративных кризисов при реализации схем с индивидуальным предпринимателем во многом обусловлено деформацией правосознания менеджмента. В практике несистемного руководства укоренилось ложное восприятие коммерческого контракта как пассивного технического регламента, условия которого можно бесконечно видоизменять под текущие операционные нужды.

Договор воспринимается не как жёсткая матрица распределения правовых рисков, а как формальный инструмент компромисса. Исполнитель, осознающий свою ценность для предприятия, диктует требования к содержанию контракта. Стремясь минимизировать личную ответственность, индивидуальный предприниматель настаивает на правках, которые шаг за шагом разрушают гражданско-правовую природу сделки.

Руководство, не обладая специальными познаниями в налоговом и трудовом праве, идёт на уступки. Каждая точечная корректировка — скрытые отгулы, размытие измеримого результата, интеграция во внутреннюю информационную систему — оставляет неуничтожимый след.

Для инхаус-юриста это особая ловушка. Он не может отказаться от задачи или уйти к другому клиенту. Он обязан оформить документ так, как решил менеджмент. Единственная защита — письменная фиксация своей позиции. Но даже она не спасает от главного: компания остаётся в зоне риска, а юрист — с ощущением, что он единственный, кто понимает масштаб угрозы.

В современных реалиях сквозного контроля автоматизированными алгоритмами адаптированный под требования исполнителя договор фактически превращается в добровольно подписанное признание правонарушения. Документ перестаёт быть процессуальным щитом и становится главным источником доказательств для ФНС и Роструда.

Глава 4. Четыре дефекта, которые убивают договор

4.1. Дефект предмета: длящиеся трудовые функции

Ключевой вектор уязвимости — структурная деформация предметной части контракта. Под влиянием требований исполнителя руководство фиксирует в предмете договора непрерывные, длящиеся процессы: организацию текущей деятельности и руководство внутренними подразделениями, распределение операционных задач и контроль их исполнения штатными сотрудниками заказчика, постоянное методическое обучение персонала, непрерывный административный контроль обеспечения сотрудников материалами и спецодеждой.

Менеджмент расценивает это как обеспечение эффективности процессов. С точки зрения права это — прямая интеграция внешнего субъекта во внутреннюю иерархию компании. Такая модель нарушает императивные требования ст. 15 ТК РФ. Гражданско-правовой договор (ст. 779 ГК РФ) всегда ориентирован на дискретный, овеществлённый, автономный и экономически измеримый результат, передаваемый по двустороннему акту.

При проверках контролирующие органы применяют доктрину преобладания существа над формой. Решающим становится не текст договора, а то, как работа выполнялась на практике. Суды оценивают выполнение постоянной функции, подчинение внутреннему распорядку, использование имущества заказчика, регулярные выплаты без предпринимательского риска.

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в постановлении от 24.10.2025 № Ф01-3564/2025 признал договор с индивидуальным предпринимателем трудовым, указав, что предметом договора являлся не конечный результат, а постоянно выполняемая работа. Суды подчеркнули: передача управления индивидуальному предпринимателю не имела разумной деловой цели и намерений получить экономический эффект.

4.2. Дефект сроков: право на одностороннюю приостановку

Пытаясь компенсировать индивидуальному предпринимателю отсутствие базовых трудовых гарантий, стороны включают в договор условие о праве исполнителя приостановить оказание услуг по собственному усмотрению — с уведомлением за определённый срок и без оплаты в период приостановки.

Такое условие противоречит логике встречного исполнения обязательств (ст. 328 ГК РФ). Согласно императивному смыслу гражданского законодательства, исполнитель наделён правом приостановить работы исключительно как симметричную защитную меру на нарушения со стороны заказчика — непредоставление документации, материалов, доступов. Предоставление индивидуальному предпринимателю безусловного права парализовать операционные процессы компании без вины заказчика аннулирует синаллагматический характер договора.

Наличие в тексте соглашения оговорок о приостановке по личному волеизъявлению исполнителя квалифицируется арбитражной практикой как латентный признак трудового договора. Суд интерпретирует это как скрытое право на ежегодный отпуск или отгулы без сохранения содержания — институты, регулируемые исключительно Трудовым кодексом РФ.

4.3. Дефект защиты активов: ликвидация превентивной функции соглашения о конфиденциальности

Столкнувшись с отказом исполнителя подписывать жёсткие штрафные обязательства, руководство санкционирует смягчение текста соглашения о конфиденциальности. Из документа вычёркивается условие о взыскании фиксированной неустойки за каждый доказанный факт разглашения. Взамен интегрируется абстрактная формула: исполнитель возмещает заказчику причинённые убытки в соответствии с законодательством РФ в полном объёме. Замена твёрдой неустойки общим обязательством по возмещению убытков парализует защитный потенциал соглашения. Согласно статье 15 ГК РФ, под убытками понимаются реальный ущерб и упущенная выгода. Бремя доказывания размера убытков, факта их причинения и прямой причинно-следственной связи лежит на истце (ст. 393 ГК РФ). В арбитражном процессе доказать точный размер упущенной выгоды от утечки секретов производства практически невозможно. Суды отвергают абстрактные расчёты, требуя доказательств того, что компания гарантированно получила бы этот доход.

Без фиксации штрафной неустойки (ст. 330 ГК РФ), которая взыскивается по самому факту нарушения без доказывания убытков, соглашение о конфиденциальности превращается в декларативную бумагу.

Каскадный риск: если базовый договор переквалифицируется в трудовой, соглашение о конфиденциальности как его неотъемлемая часть признаётся ничтожным в части гражданско-правовых санкций. Трудовой кодекс содержит запрет на применение к работникам штрафных санкций, выходящих за рамки ограниченной материальной ответственности в пределах среднего месячного заработка (ст. 241 ТК РФ).

4.4. Цифровой след: легитимация систем автоматизации

Регламентируя порядок сдачи-приёмки и операционного взаимодействия, стороны включают в договор условия, легализующие использование исполнителем внутренних корпоративных систем управления задачами. Юристы под давлением руководства применяют лингвистическую маскировку: использование системы носит исключительно учётный характер и не заменяет подписание акта.

Однако в 2026 году оценка характера взаимодействия строится на принципах автоматизированного превентивного анализа. Алгоритмы АИС «Налог-3» в рамках предварительной аналитической верификации осуществляют дистанционный сбор и перекрёстное сопоставление цифровых следов. На основании мотивированного запроса ФНС в рамках ст. 93.1 НК РФ производится выгрузка логов авторизации и аудит внутренних серверов баз данных компании.

Если автоматизированный анализ фиксирует, что индивидуальный предприниматель ежедневно, со стационарных IP-адресов офиса заказчика, авторизуется под выделённой учётной записью в CRM или ERP, распределяет задачи среди штатного персонала, контролирует графики работы и формирует внутреннюю отчётность, — контролирующий орган и суды отвергают декларативные заявления о гражданско-правовой природе сделки. Цифровая платформа признаётся постоянным технологическим рабочим местом скрытого сотрудника.

Глава 5. Цена вопроса

Переквалификация отношений с индивидуальным предпринимателем в трудовые запускает автоматический механизм консолидации кадровых затрат. ФНС, руководствуясь ст. 54.1 НК РФ, квалифицирует систематические уступки при проектировании договоров как умышленное искажение сведений о фактах хозяйственной жизни.

Применяются три изолированные санкции. Во-первых, принудительное начисление страховых взносов: все выплаты индивидуального предпринимателя за три года признаются скрытой заработной платой, ФНС в рамках главы 34 НК РФ доначисляет страховые взносы по единому тарифу, а также взносы на травматизм. Во-вторых, исключение расходов по налогу на прибыль: затраты на выплату вознаграждения признаются мнимыми и экономически необоснованными, на основании ст. 252 НК РФ суммы исключаются из расходов. В-третьих, штраф за умышленное правонарушение: поскольку доказан умысел, расчёт производится по части 3 ст. 122 НК РФ — 40% от суммы недоимки по налогам и взносам, плюс пени.

Следствие решения о привлечении к ответственности — стадия принудительного взыскания. В условиях Единого налогового счёта фискальное обременение приобретает характер мгновенного операционного шока. ФНС применяет ст. 46 НК РФ, направляя в банки безакцептные инкассовые поручения на списание средств со всех расчётных счетов. Отрицательное сальдо ЕНС влечёт автоматическое приостановление операций по счетам (ст. 76 НК РФ).

Совокупный объём фискальных претензий, пеней и штрафов в большинстве случаев превышает чистые активы скрытого холдинга. Невозможность погашения недоимки за счёт текущей выручки обязывает инициировать процедуру несостоятельности во избежание субсидиарной ответственности.

Глава 6. Судебная практика: как суды видят мимикрию

Правоприменительная практика 2025 года демонстрирует устойчивую тенденцию: суды поддерживают переквалификацию договоров с индивидуальными предпринимателями в трудовые при выявлении совокупности признаков фактических трудовых отношений.

Дело о тренерах-ИП. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа по делу № А55-29482/2023. Компания заключала договоры возмездного оказания услуг с тренерами- индивидуальными предпринимателями. Налоговая в ходе проверки решила, что договоры на самом деле трудовые, и доначислила компании налогов на более чем 28 млн рублей. Суды признали отношения трудовыми. Ключевые аргументы: в штате компании был только «сопутствующий персонал»; договоры со всеми индивидуальными предпринимателями были типовыми и схожими; тренеры не выбирали себе клиентов сами — их предоставлял клуб; предприниматели инфраструктурно зависели от работодателя; после расторжения договора 24 предпринимателя прекратили свою деятельность; тренерам устанавливали испытательный срок; 7 тренеров раньше были сотрудниками организации, причём объём работы не изменился; тренеры получали доход только от работодателя и не тратились на покупку оборудования.

Дело о водителях и стропальщиках. Обзор судебной практики, ноябрь 2025. Индивидуальный предприниматель прикрывал трудовые отношения с физическими лицами — водителями и стропальщиками — гражданско-правовыми договорами. Суды указали: отношения носили длящийся и систематический характер. Договоры перезаключались ежегодно и не были направлены на достижение разового, конкретного результата. Физические лица выполняли постоянную трудовую функцию по должностям «водитель», «стропальщик» и подчинялись правилам внутреннего трудового распорядка. Работодатель обеспечивал условия труда — транспорт, медосмотры — и платил регулярно дважды в месяц вне зависимости от результата.

Дело о самозанятых. Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 27.04.2026 № Ф10-509/2026 по делу № А85-2081/2024. Индивидуальный предприниматель привлек к работе ряд физических лиц со статусом самозанятых. По результатам выездной налоговой проверки инспекция переквалифицировала договоры ГПХ в трудовые, доначислила НДФЛ как налоговому агенту, страховые взносы, пени и штрафы. Суды трёх инстанций поддержали фискальный орган. Ключевой вывод суда: статус самозанятого был использован исключительно для получения необоснованной налоговой выгоды (ст. 54.1 НК РФ), а фактически имела место трудовая функция.

Дело о самозанятых — бывших работниках общества с ограниченной ответственностью. Постановления Восемнадцатого ААС от 14.05.2024 по делу № А76-20897/2023, АС Уральского округа от 02.08.2024 по делу № А76-20897/2023. Налоговая установила, что большая часть самозанятых, сотрудничающих с индивидуальным предпринимателем, — экс-работники одного ООО. После расторжения трудовых договоров с ООО работники регистрировались как самозанятые и сразу же заключали договоры гражданско-правового характера с индивидуальным предпринимателем. Вывод о взаимозависимости индивидуального предпринимателя и ООО сделан с учётом схожего вида деятельности, общего сайта, общего имущества. Суды решили, что индивидуальный предприниматель предпринимал умышленные действия, направленные на уклонение от уплаты НДФЛ и страховых взносов.

Дело о перевозках. Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 14.10.2024 по делу № А33-241/2022. Компания заключила с индивидуальным предпринимателем договор на оказание транспортных услуг. Суд установил, что предприниматель ранее работал в этой компании наёмным сотрудником, условия работы не изменились, оплата была такая же, как зарплата, и выплачивалась регулярно. При этом предприниматель не имел собственных клиентов и не вкладывал в бизнес свои средства. Суд сделал вывод: на самом деле имели место трудовые отношения, а договор был заключён для того, чтобы обойти трудовое законодательство и не платить налоги и взносы.

Дело о передаче полномочий руководителя. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 16.10.2024 по делу № А55-29482/2023. Компания передала полномочия руководителя своему бывшему сотруднику, оформив их как гражданско-правовые отношения. Суд установил, что предприниматель выполнял постоянную работу, его вознаграждение было фиксированным и не зависело от результатов работы, а финансовые показатели компании не соответствовали выплатам предпринимателю.

Дело о непомерно высоком вознаграждении. Обзор судебной практики, ноябрь 2025. Работодатель заключил с индивидуальным предпринимателем гражданский договор на передачу полномочий единоличного исполнительного органа. Управляющий на постоянной основе руководил организацией, издавал приказы, раздавал распоряжения сотрудникам. В месяц он получал в 37 раз больше, чем в среднем сотрудники. При этом платили ему иногда по 7 раз в месяц, а никаких отчётных документов, на основании которых начислялись выплаты, не было. Организации доначислили почти 3 млн рублей НДФЛ, а также назначили штраф.

Глава 7. Методология защитного контура

Предотвращение описанных кризисов требует изменения роли корпоративного юриста. Переход от реактивного составления документов к методологии сквозного правового проектирования базируется на концепции неизменяемого базиса правовой безопасности. Юрист отказывается от позиции пассивного исполнителя и реализует право профессионального вето на изменение ключевых защитных элементов контракта. Архитектура соглашения императивно разделяется на два контура. 

Коммерческий контур включает условия, определяющие экономическую целесообразность сделки: стоимость услуг, сроки и графики платежей. Корректировка — законная прерогатива собственников и операционного менеджмента. 

Защитный контур включает параграфы, детерминирующие правовую природу договора и исключающие риски переквалификации: точная проектная формулировка предмета, жёсткий регламент сдачи-приёмки без механизмов автоматического принятия, безусловные фиксированные штрафы в соглашении о конфиденциальности, подтверждение автономности налогового статуса исполнителя.

Изменение защитных параграфов не может быть предметом коммерческого компромисса. Это жёсткий стандарт безопасности, обеспечивающий непрерывность деятельности всей корпоративной структуры. Здесь я говорю не как теоретик. В моей практике был договор, в котором удалось отстоять фиксированный штраф 1 млн рублей и обязательное подписание актов — только потому, что я зафиксировала каждую уступку руководства письменно и оставила след в системе. Через год эти следы стали единственным доказательством того, что компания действовала не умышленно, а под давлением исполнителя. Юрист не может спасти бизнес от собственника — но может спасти от обвинения в умысле.

Основополагающий элемент защитного контура — полное исключение из текста признаков длящегося выполнения обязанностей. Применяется формула проектной детерминации результата: перевод операционных функций индивидуального предпринимателя с языка должностного стажа на язык дискретных, материально выраженных и экономически обоснованных вех.

Первый этап — аннулирование должностных регламентов. Из текста договора удаляются абстрактные указания на виды деятельности, дублирующие функции штатных сотрудников. 

Второй этап — внедрение ежемесячной дорожной карты. Обязательное приложение к контракту — детализированный план, составляемый исполнителем и утверждаемый заказчиком до начала периода. Обязанности индивидуального предпринимателя разбиваются на изолированные краткосрочные задачи с чёткими сроками и измеримыми показателями эффективности.

Третий этап — документирование встречного материального результата. По окончании месяца исполнитель предоставляет развёрнутый отчёт, где каждая задача подтверждается ссылками на овеществлённые результаты: разработанные стандарты, экспертные заключения, протоколы испытаний.

Если задача не выполнена или критерии качества не достигнуты, это фиксируется как мотивированный отказ заказчика. Такой алгоритм доказывает контролирующим органам: организация оплачивает не процесс труда, а приобретает конкретный экономический продукт, созданный независимым субъектом на свой риск.

Одна из сложнейших задач — сохранить операционный контроль без генерации признаков должностного подчинения. Прямое директивное вмешательство, взыскания за отклонение от графиков, линейный надзор трактуются Рострудом как проявления дисциплинарной власти работодателя. Решение — перевод контроля из плоскости административного подчинения в плоскость защиты режима коммерческой тайны. В соглашении закрепляется право заказчика на непрерывный технический аудит каналов связи, информационных баз и программных комплексов, к которым исполнителю предоставлен санкционированный доступ. Проверка журналов авторизации, фиксация объёмов выгружаемых сведений и мониторинг действий внутри корпоративных систем позиционируются как верификация соблюдения режима коммерческой тайны (Федеральный закон от 29.07.2004 № 98-ФЗ). Такая конструкция лишает Роструд возможности квалифицировать действия менеджмента как дисциплинарный контроль.

Глава 8. Что делать, если ошибка уже допущена

Если договор с индивидуальным предпринимателем уже подписан и содержит дефекты защитного контура, действовать нужно по следующему алгоритму.

Провести внутренний аудит. Проверить все действующие договоры с индивидуальными предпринимателями на наличие признаков трудовых отношений: длящиеся функции, интеграция в ИТ-системы, право на одностороннюю приостановку, отсутствие фиксированного штрафа.

Зафиксировать позицию юриста письменно. Направить руководству служебную записку с перечнем выявленных рисков. Это не бюрократия и не способ подстраховаться. Это единственный инструмент инхаус-юриста в среде превалирования решений менеджмента. Он не имеет права на ошибку — но имеет право на след. И этот след может стать решающим, когда придут с проверкой.

Реструктурировать отношения. Варианты: перевести исполнителя в штат с доначислением налогов и взносов; переформатировать договор — убрать длящиеся функции, ввести дорожную карту с показателями эффективности, восстановить фиксированный штраф; расторгнуть договор с индивидуальным предпринимателем и заключить договор с юридическим лицом.

Провести налоговую амнистию. При наличии оснований — уточнить налоговые обязательства до начала проверки, что снижает риск штрафа по части 3 ст. 122 НК РФ.

Документировать деловую цель. Подготовить технико-экономическое обоснование цены услуг и рыночную логику взаимодействия с индивидуальными предпринимателями.

Эпилог. Безопасность как коммерческий расчёт

Правоприменительная практика 2026 года доказывает полную несостоятельность методов стихийной оптимизации фонда оплаты труда. Эпоха, когда предприятие могло защитить активы ретроспективным формированием пакетов документов, ушла в прошлое. Наличие формально безупречных договоров, актов и обособленных расчётных счетов в вакууме бумажного документооборота больше не является процессуальным щитом. Автоматизированные нейросетевые комплексы ФНС сместили фокус доказывания с номинального анализа текстов на исследование фактической макроэкономической и технологической неделимости бизнес-процессов.

Защита бизнеса в современных реалиях измеряется не объёмом накопленной первичной документации, а подлинной коммерческой и кадровой автономией каждого элемента группы, зафиксированной в системе защитных материально-правовых фильтров. Только синергия гражданско-правового проектирования и жёсткого экономического мониторинга позволяет создать легальную и устойчивую систему владения активами, защищённую от фискальных и регуляторных штормов.

Нормативная база и судебная практика

Нормативные акты: НК РФ — статьи 45, 46, 54.1, 76, 93.1, 122, 226, 252, 346.20, глава 34. ГК РФ — статьи 15, 328, 330, 393, 719, 779, 782, 811. ТК РФ — статьи 15, 19.1, 22, 241, 243. Федеральный закон от 29.07.2004 № 98-ФЗ «О коммерческой тайне». Федеральный закон от 12.07.2024 № 176-ФЗ. Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ, глава III.2. Постановление Пленума ВС РФ от 26.04.2022 № 16 «О применении арбитражными судами норм налогового законодательства». Постановление Правительства РФ от 31.10.2024 № 1457.

Судебная практика: Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 24.10.2025 № Ф01-3564/2025; Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 08.10.2025 № Ф01-3055/2025; Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 07.07.2025 № Ф01-1652/2025; Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 27.04.2026 № Ф10-509/2026 по делу № А85-2081/2024; Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 14.10.2024 по делу № А33-241/2022; Постановление Арбитражного суда Поволжского округа по делу № А55-29482/2023; Постановления Восемнадцатого ААС от 14.05.2024 и АС Уральского округа от 02.08.2024 по делу № А76-20897/2023.